Е. Кальницкая,
кандидат искусствоведения,
заслуженный работник культуры РФ


ВОЗРОЖДЕНИЕ МИХАЙЛОВСКОГО ЗАМКА


Михайловский замок Петербурга – один из самых «многострадальных» его памятников, чья трагедия уходит корнями в начало XIХ в., когда роскошная резиденция Павла I стала местом его трагической гибели, а затем, непонятая или оболганная современниками, превратилась – с легкой руки поэта – в «забвенью брошенный дворец». Материалы об исторической судьбе памятника и проблемах его реставрации публиковались в «ДиС» № 2, 3 за 2001 г., № 1 за 2002 г.
В масштабных реставрационных работах по долгосрочной программе «Возрождение» сегодня участвуют десятки специалистов Русского музея, и, прежде всего – зам. директора по капитальному ремонту и реставрации В. П. Баженов, гл. арх. музея И. В. Тетерина, арх. Н. А. Смольникова, зав. отделом капитального ремонта Михайловского замка И. В. Викторова, гл. инженер И. С. Полякова и др., а также десятки подрядных организаций разного профиля: генподрядчик – фирма «Союзстрой» (дир. А. Н. Рванин), фирмы «Лира» (дир. В. И. Ипанов), «Эра» (дир. Н. А. Глатенок), «Инженерный центр» (дир. Н. И. Шевченко), «Инженерный замок» (дир. Е. В. Еремеев), ЗАО «Содружество» (дир. В. Ф. Иванов) и др.

В канун юбилея города небезынтересно рассказать о наиболее важных этапах реставрации этого уникального здания.

Любая научная реставрация начинается с детального изучения памятника. От своих предшественников сотрудники Русского музея унаследовали немало об истории здания. Однако в основном все замыкалось на запутанной проблеме авторства памятника. Вышедшая недавно книга о Михайловском замке1 подытожила десятилетние поиски и отразила научную точку зрения об атрибуции данного проекта. Причем ключевой фигурой в его создании доказательно признан венценосный владелец дворца – император Павел I.
Сохранившаяся в архивах Петербурга архитектурная графика замка тщательно изучена и систематизирована в научном каталоге «Михайловский замок. Замысел и воплощение»2 – такой свод подробных документов для одного памятника издан историками

архитектуры впервые. При реставрации объекта составлялись подробные исторические справки по всем его интерьерам. Дело осложнялось тем, что сохранились описания дворца, но почти полностью утрачена архитектурная графика работы арх. Винченцо Бренна. Нельзя было проследить ход отделки дворца и из-за отсутствия в архивах чертежей и официальных бумаг о разных стадиях работ. Это легко объяснимо: Бренна работал с заказчиком и подрядчиками «напрямую» и не зависел от придворных ведомств, куда, как правило, попадали подобные документы. Спешно создавая внутреннюю отделку дворца, автор часто применял традиционные для XVIII в. архитектурные увражи и не разрабатывал каждый проект детально. Кроме того, навсегда покидая Россию в 1802 г., Бренна увез весь свой обширный архив, – около 5000 графических листов. Кто знает, в каком месте Европы находятся сегодня чертежи отделки интерьеров данного замка, и кто сможет правильно атрибутировать их, чтобы ввести в научный оборот?
Проводимая нами реставрация опиралась на все доступные литературные и графические источники, натурные изыскания и традиционные принципы исторических аналогий. Но, имея дело с исторической трансформацией памятника, множеством поздних его переделок и наслоений, неизбежно встречаешь значительные трудности. Вот три наиболее проблемных сюжета сегодняшней реставрации Михайловского замка.
Перчатки фаворитки

Легенда о том, что «любимое детище» императора имело цвет перчаток его фаворитки, Анны Лопухиной, хорошо известна. «У дворца было имя Архангела и краски любовницы», – писал об этом саксонский посланник Розенцвейг. Но было и другое мнение: кирпично-красный цвет отвечал символике Мальтийского ордена, великим магистром которого Павел стал в конце 1798 г. (дворец уже строился), чем чрезвычайно гордился и всячески подчеркивал причастность к ордену Св. Иоанна Иерусалимского.
Современники Павла нередко именовали Михайловский «красным дворцом», а их потомки считали его окраску зловещей и мрачной, словно замешенной на пролитой здесь крови императора в 1801 г.
С вопросом выбора цвета замка мы столкнулись в 2000 г. Данные исторической иконографии убеждали, что на рубеже XVIII–XIX вв., когда первый век Петербурга завершился созданием блистательного дворца европейского типа, он имел достаточно яркую мажорную окраску. Более того, новый перевод фрагмента описания Петербурга, составленного при Павле I Генрихом Реймерсом, обнаружил неточность в старой транскрипции. Оказалось, что у пунктуального немца Михайловский замок не красный, а «желто-розовый».
Найти истину помогли новейшие реставрационные технологии и замечательный специалист КГИОП С. Г. Тучинский. Обнаруженный под многослойной штукатуркой цвет мельчайших крупиц первоначальной краски оказался желто-оранжевым. В окончательном решении этого вопроса участвовали директор Русского музея В. А. Гусев и председатель КГИОП Н. И. Явейн. В итоге силикатные краски фирмы «Аллигатор» совершенно преобразили старый дворец, дав горожанам возможность его нового «прочтения». А историки вынуждены усомниться в «мальтийской» версии вопроса и поверить Розенцвейгу...

«ДОМУ ТВОЕМУ ПОДОБАЕТЪ СВЯТЫНЯ ГОСПОДНЯ ВЪ ДОЛГОТУ ДНЕЙ»

Такая надпись из 47 литер появилась в 1800 г. на южном фасаде замка, на порфировом фризе под барельефом братьев Стаджи: «История заносит славу России на свои скрижали» – и являла собой строфу из Библии (Псалом 92, стих 5). Многие отмечали ее сакральный характер, ссылаясь на то, что Ксения Петербургская предсказала Павлу I прожить столько лет, сколько букв в этой надписи… Другие считали, что она была в готовом виде взята от незавершенной Исаакиевской церкви (арх. А. Ринальди). Недавнее исследование Л. В. Хайкиной внесло ясность: документы подтвердили, что медные буквы были изготовлены для Воскресенского Новодевичьего монастыря, затем попали на строительство Исаакиевской церкви, а уже оттуда – в Михайловский замок.
В 1822 г. администрация Инженерного корпуса предложила вел. кн. Николаю Павловичу снять надпись, что «не приличествовала более сему зданию». Однако еще целое столетие она украшала фронтон замка. Демонтировали ее при реставрации фасада в 1935 г., а на фризе остались только следы крепления литер.
Государственный Русский музей решил воссоздать надпись. Отливка букв по исторической технологии требовала много времени и средств, поэтому новые буквы (высотой около 70 см) выполнены из нержавеющей стали с нитрид-титановым напылением по современной технологии. Титан называют материалом XXI в., а метод титанового напыления используют по всей России для золочения куполов церквей. Разработку исторического шрифта и сложнейший проект размещения букв на фризе выполнила арх. Н. А. Смольникова.

Кстати, при реставрации скульптурного рельефа специалисты кафедры минералогии СПб ГУ помогли доказать, что он исполнен не из паросского мрамора, а из традиционного для Петербурга пудостского камня (см. «ДиС» № 1/2002).
Воссоздание знаменитой надписи, украшавшей центральный фасад, имеет непреходящее символическое значение. Ее дальнейшую судьбу покажет время…

« ... наподобие версалской»
Особую роль в интерьерах дворца занимала Парадная лестница, чье убранство отвечало европейским правилам дворцового строительства конца XVIII в. В резиденциях королей и владетельных особ такие лестницы символизировали тогда восхождение человека по ступеням власти и могущества.

Создавая лестницу в 1799–1801 гг., Бренна добился величественного облика интерьера, включив в его декор цветной мрамор и золоченую бронзу, присущие архитектуре Италии и Франции. Прообразом этой части дворца был Версаль, на одном из вариантов плана бельэтажа Михайловского замка Павел I оставил пометы о характере убранства жилых и парадных покоев, такие, как «штоф», «мрамор», «картины», «скульптуры», а возле изображения Парадной лестницы написал: «версалская», – это ли не явное намерение следовать знаменитому прототипу3.
При большом количестве внутренних и служебных лестниц только Парадная – в юго-западном углу замка – служила для торжественных приемов. Отсюда в ее декоре символы прославления российской государственности и деяний императора Павла I. Центральную стену лестницы украшал бронзовый герб Российской империи с мальтийским крестом, утвержденный в августе 1799 г., что означало особую роль этого места пребывания Великого магистра Ордена Св. Иоанна Иерусалимского.
Что мы знаем о первоначальном замысле и задачах отделки? В сводах и простенках лестницы между пилястрами намечались росписи в технике фрески по сюжетам из русской истории, названным императором. Скульптурам в нишах следовало олицетворять историю становления монархии. «Ватиканская Клеопатра» в центральной нише, чаще называемая «Ариадной», копия античного оригинала в Ватикане, означала неправедное правление Екатерины II. Расположенные выше, в боковых нишах, статуи «Благоразумия» («Осторожности») неизвестного автора XVIII в. и «Правосудия» (А. Тальяпьетра) были символами мечты Павла – просвещенного царствования разума и добра.
Римский живописец Джанбаттиста Мадерни прибыл в Петербург в октябре 1800 г. и получил распоряжение Павла исполнить эскизы росписи лестницы по заданным сюжетам. Увы, но их темы нельзя уточнить по документам.
После цареубийства интерьер лестницы остался незавершенным и вскоре претерпел изменения, как и ряд других.
При ремонте 1822 г., накануне передачи здания Инженерному департаменту, искусственным мрамором покрыли около 400 кв. м. стен, потолок выбелили «с разрисовкою небольших бордюр и арматуры», участки стен «во впадинах (предназначенных для росписей – Е. К.) и между пилястр покрыли под цвет мраморов, имеющихся на стенах»4. Тематика плафонных росписей (академик живописи Медичи) определялась расположением в стенах здания новой Инженерной школы. В ряде мест в атрибутику инженерного дела включили вензель Павла I как дань памяти покойного императора.

В конце XIX в. на лестнице установили четыре массивных торшера из шпиатра. При послевоенной реставрации (1952–1964 гг., арх. А. А. Плотницкий, И. Д. Рязановский) стены обрели интенсивную малиново-красную окраску, весьма уместную в одном из лучших интерьеров дворца. Такой облик лестницы вошел во все издания по истории русского зодчества, представляя самый известный образец архитектуры павловского времени.
Вернуть сегодня интерьеру Парадной лестницы первоначальный вид невозможно. И не только из-за отсутствия иконографии интерьера – ведь его отделку в 1801 г. не завершили. Возникла проблема выбора того исторического периода бытования интерьера, на который следует ориентироваться реставраторам. Усложняли выбор «наслоения» поздних переделок, выявленные по архивным документам и натурным исследованиям. Под слоем малиновой штукатурки имелись более ранние варианты окраски стен: «перловый колер» 1830–1840-х гг., а под ним – фрагментарно сохранившийся искусственный мрамор разных цветов. Из-за отсутствия иконографии главным ориентиром для нас стало описание ее убранства, составленное А. Коцебу: «Гранитные ступеньки парадной лестницы подымаются между двумя балюстрадами Сибирского мрамора и пилястрами из полированной бронзы. Стены выложены мраморами разных цветов. Поля, оставшиеся белыми, предполагалось расписать фрезками». Убранство дополнялось двумя парами «великолепных дверей красного дерева, растворы которых богато украшены щитами, оружием и Медузиными головами из бронзы».
До принятия окончательного решения подготовили два проекта реставрации интерьера (арх. Н. А. Смольникова и Е. Г. Бошнякович). Первый предусматривал максимально возможное воссоздание отделки 1801 г. с сохранением росписи плафона инженерного периода и облицовкой стен искусственным мрамором, включая участки первоначального варианта для росписей на исторические сюжеты. Второй отражал архитектурный облик лестницы сер. XIX в. по сохранившейся плафонной живописи.
В итоге реставраторы пошли по первому пути. И хотя отделка интерьера с сочетанием разновременных элементов отчасти «эклектична», однако реставрация объекта после многократных изменений и при отсутствии их иконографии как раз и требует сохранения разновременных элементов отделки по международным принципам научной реставрации. Выбранный вариант отделки

Парадной лестницы максимально сохраняет детали отделки павловского времени и приближает ее к первоначальному образу.
К 300-летию Петербурга Михайловский замок не будет готов целиком – об этом и не мечталось, – но откроются двери почти двадцати парадных залов. В самых интересных из них возродятся идеи императора Павла I – в зале Антиков и галерее Рафаэля, где располагались обширные коллекции античной скульптуры и французские гобелены, вытканные по картонам Рафаэля, появятся постоянные экспозиции Русского музея – «Античность в русском искусстве» и «Ренессанс и творчество русских художников», тем самым связь времен не прервется...
Важный аспект реставрации – вернуть первоначальный облик не только самому дворцу, но и окружающей территории, об этом подробно говорилось в публикации «ДиС» № 2 за 2001 г. К юбилею будет возрожден фрагмент Воскресенского канала с Трехарочным мостом, два боковых крыла которого, засыпанные в XIX в., полностью сохранились.
Возрождающийся Михайловский замок, или, как мы его любовно называем, «архитектурный автопортрет» императора Павла I, за прошедшие годы подарил исследователям и реставраторам радость открытий, прикосновения к истории и постижения ее истин. И за это мы благодарны ему...

1 Асварищ М. Б., Кальницкая Е. Я., Пучков В. В., Семенов В. А., Французов В. Е., Хайкина Л. В. Михайловский замок. СПб., 2001.
2 Михайловский замок. Замысел и воплощение. Архитектурная графика XVIII–XIX вв. Каталог. Сост. Пучков В. В., Хайкина Л. В. СПб., 2000.
3 РГА ВМФ. Ф. 3. Оп. 37. Д. 9915.
4 РГВИА. Ф. 827. Оп. 4. Д. 3010. Л. 91-об.


>> К СОДЕРЖАНИЮ >>