Игорь Разживин

ВРЕМЯ АДАПТАЦИИ
ОСТАНЕТСЯ ЛИ «КОСМИЧЕСКИМ» КОРАБЛЬ ЯПОНСКОГО АРХИТЕКТОРА ?

        Свое почти часовое выступление на октябрьском заседании Градостроительного совета Кишо Курокава начал с экскурса в историю своего знакомства с Россией. Оказывается, у нас в стране маститый японский зодчий впервые оказался аж в 1958 году на московском архитектурном фестивале, будучи аспирантом Токийского университета. В ту пору он всерьез увлекся нашим конструктивизмом и, как не стал скрывать, сохранил явную приверженность его смелым идеям до сих пор. Сенсэй (а именно так почтительно обращались японцы-помощники и вполне русский переводчик к автору проекта, выигравшего еще в августе международный конкурс на новый стадион «Зенита») припомнил по случаю, как тогда и потом восхищался нами: научные открытия, спутник, Гагарин – настоящий прорыв!.. Возможно, поэтому уже в другой, до неузнаваемости изменившейся России он решил построить свой «Космический корабль» на 62 с лишним тысячи зрителей в Приморском парке Победы Петербурга на месте снесенного стадиона им. Кирова архитектора Александра Никольского. Кстати, с творчеством своего предшественника Курокава-сан достаточно глубоко знаком, причем совершенно искренне восторгается его работами.
       Когда церемониальная часть презентации доработанных предпроектных предложений завершилась, стало выясняться, что предпринятые архитектором изменения потребуют увеличения сметы на $ 13 млн. Теперь стоимостный ориентир строительства стадиона выливается в $ 238 млн. В Комитете по инвестициям пообещали утвердить новую цифру, но настоятельно попросили руководителя Kisho Kurokawa architects & associates удержаться от дальнейшего удорожания. Насколько это реально, время покажет. Члены градсовета, не избежав параллелей с историей другого «иностранного» проекта – 2-й сцены Мариинки, – предрекали стадиону непростую судьбу и высокую вероятность нового увеличения затрат. Да и в целом, можно констатировать, что японцу, хочет он того или нет, придется привыкать к изменчивости и капризам нашего отечественного инвестиционно?строительного рынка, чиновным проволочкам и прочим «национальным особенностям».
       Многие знают, что первая же постройка японского гостя – Nakagin Capsule Tower в Токио – была признана лучшим произведением метаболизма и включена в список всемирного архитектурного наследия DOCOMOMO International, а также, что в 1990-е годы Курокава стал одним из ведущих мастеров японского хай-тека. Среди главных его работ – Городской музей в Нагое, торговый центр Convention Center в Осаке, Японо-германский центр в Берлине, торговый центр Melbourne Central в Мельбурне, Китайско-японский молодежный центр в Пекине, Tour Pacifique в парижском районе Дефанс, новое здание Музея Ван Гога в Амстердаме, аэропорт в Куала-Лумпуре. Архитектор также разработал генпланы нескольких городов в Азии, включая столицу Казахстана Астану. Там он в последнее время особенно много проектировал по приглашению Назарбаева.
       Впрочем, по ходу градсовета начало казаться, что никакие международные авторитеты для нас не указ. Может быть, и правда, пора уже перестать с привычным благоговением «заглядывать в рот» заезжим звездам, даже если они и не с Запада, а с Востока. Хотя тон обсуждения, который, сами того не желая, задали сценаристы из Комитета по градостроительству и архитектуре, показался излишне напряженным и где-то менторским. В качестве рецензентов выступали люди, которые имели прямое отношение к разработкам, минованным чашей победы на августовском конкурсе. Отчасти понятно их желание не то чтобы «высечь» более удачливого конкурента, но пусть хотя бы слегка модифицировать его проектные идеи с учетом собственного видения темы.
       Если все-таки отвлечься от эмоционального подтекста, то в целом критика в адрес проекта, подвергшегося за пару месяцев существенным авторским переделкам, была во многом основательной и, что самое важное, воспринималась Кишо Курокавой абсолютно не как вызов.
       Основная дискуссия завязалась вокруг проблем безопасности в ходе потенциальной эксплуатации сооружения. Оппоненты, например, чуть ли не в один голос высказывались против придуманных Курокавой выдвижных эвакуационных лестниц, опасаясь, что те могут сломаться в самый неподходящий момент. В свое время архитектор согласился частично заменить их стационарными. Теперь же от этого чуда японской технической мысли архитектора просят отказаться и вовсе, предрекая, что в российских условиях складные лестницы начнут то и дело ломаться. Но в итоге «Космический корабль» будет все плотнее усаживаться на стартовую площадку Крестовского острова. Плюс предложения заделать обширные проемы в стенах сооружения, пусть даже основательно остекленные, но совсем не подходящие, по мнению отдельных критиков, для нашего климата, опять же «приземляют» идею. Какими архитектурными средствами вернуть «парящий образ» верхней чаши стадиона, автору придется серьезно подумать. С некоторым скепсисом отнеслись в градсовете и к вантовым конструкциям, которые будут частично перекрывать обзор происходящего на поле и, вдобавок, могут стать привлекательной мишенью для террористов – им, как кто-то заподозрил, ничего не стоит элементарно перепилить их той же болгаркой! Однако если вторая часть опасений вряд ли обоснована (мощные стальные конструкции имеют три метра в диаметре), то со зрительскими неудобствами автору придется как-то считаться.

       По условиям FIFA арена должна иметь натуральное травяное покрытие, поддерживать которое в работоспособном состоянии в наших широтах совсем не просто. По мысли Курокавы, поле стадиона разбито на квадратные пласты 2х2 м, которые при необходимости можно «лечить» по отдельности. Чтобы подставить солнцу всю площадку целиком, она задумана выдвижной и в определенных ситуациях будет перемещаться в проем, который архитектор устраивает в сохраненном холме Никольского. Учитывая, что данная насыпь выполняла роль своего рода дамбы, предохранявшей стадион от вероятных наводнений при существенном подъеме воды в Финском заливе, автора попросили ее не трогать.
       В той части претензий к проекту, которые касались инфраструктурной составляющей – парковочные места, маршруты доступности, дорожные развязки, потребная мощность инженерии, перекрытость ЗСД со стороны строящегося «Морского фасада» и т. п. – по сути, не содержалось ничего направленного лично против Кишо Курокавы. Просто при объявлении конкурса у нас, как обычно, не до конца продумали градостроительную увязку стадиона с генеральным планом, транспортной схемой и другими проектами. Таким образом, не только японскому архитектору, но и городу теперь придется основательно призадуматься над тем, как все это привести в должное соответствие.

>> К СОДЕРЖАНИЮ >>